Слуга Империи - Страница 172


К оглавлению

172

Солнце уже стояло низко, клонясь к закату. Жара ослабевала, и Мара в одиночестве прогуливалась по садовым дорожкам, прислушиваясь к журчанию воды в ручье и птичьей суете в кронах деревьев. Тот раунд игры, который привел к власти нового Имперского Стратега, оказался чрезвычайно жестоким и кровопролитным. Придется усваивать новые варианты стратегии и строить новые планы. Хотя победители и побежденные сейчас засели в своих поместьях, подсчитывая собственные приобретения и убытки, строить козни и те и другие могли без передышки.

Тасайо был гораздо опаснее, чем Десио, но судьба поставила его в более тяжелые условия. Поражение в Цубаре сильно подорвало его ресурсы, да еще он нажил себе непредвиденного — и, вероятно, смертельного — врага в лице нового Стратега. В течение некоторого времени Тасайо будет вынужден действовать чрезвычайно осторожно, чтобы не распылять силы и не позволить возможным врагам нащупать у него уязвимое место.

Многие из старой гвардии ушли из жизни, и на политической арене появились новые силы. Несмотря на сомнительную роль, которую сыграла Партия Синего Колеса в катастрофе за Бездной, эта партия — члены клана Каназаваи и семья Шиндзаваи прежде всего — на удивление всем вышла из последних передряг почти невредимой. Они по-прежнему почитали императора и день ото дня приобретали все большее влияние.

Мара прикидывала в уме, каковы возможности того или иного предстоящего поворота в политике. Взрыв смеха и громкие возгласы, раздавшиеся в доме, дали ей знать, что Кевин и Айяки вернулись домой из своей вылазки. На северных озерах водилась пернатая дичь, и недавно перелетные птицы возвратились на свои гнездовья. Кевин согласился проводить мальчика на озера поохотиться и поупражняться в искусстве обращения с луком. Мара не надеялась на успех этого предприятия: уж слишком мал был Айяки для таких забав.

Однако вопреки всем ожиданиям ее сын со своим взрослым компаньоном ворвались в сад с отличным охотничьим трофеем — парой убитых крупных птиц. Айяки завопил:

— Мама! Смотри! Я их подстрелил!

Кевин улыбнулся малолетнему охотнику, и Мару захлестнула волна любви и гордости. Ее ненаглядный варвар еще не вполне избавился от приступов черной тоски, которые начались у него после получения известий о сорванных мирных переговорах. Он не заводил об этом речей, но Мара знала, как его угнетает рабское состояние, независимо от того, сколь глубокой оставалась его привязанность к ней самой и к Айяки.

Но тревоги взрослых не должны были отравить мальчику минуты воодушевления: ведь он впервые имел право похвастаться делом, достойным настоящего мужчины! Мара сделала вид, что поражена этим подвигом:

— Ты? Да неужели сам подстрелил?

Кевин улыбнулся:

— Он и вправду их подстрелил. Он просто прирожденный лучник. Он убил обеих… как там по-вашему называются эти синие гусыни?

Айяки наморщил нос:

— И никакие не гусыни. Глупое какое слово! Я же тебе говорил: это джоджаны.

Он засмеялся: споры насчет названий разных вещей стали для них неиссякаемым источником веселья.

На Мару вдруг повеяло холодным ветром из прошлого. Отец Айяки был сущим демоном, когда в руках у него оказывался лук. Она не смогла скрыть оттенок горечи, когда сказала:

— По правде говоря, этот дар Айяки получил по наследству.

Кевин нахмурился; Мара редко заговаривала о Бантокапи из Анасати, брак с которым был для нее одним из ходов в Игре Совета.

Мидкемиец сразу же начал изобретать способы, как бы отвлечь ее от горьких дум.

— Мы не могли бы выкроить время, чтобы пройтись вдоль пастбища? Телята уже достаточно подросли, чтобы с ними можно было играть, и я побился об заклад с Айяки, что он их нипочем не обгонит.

Мара раздумывала не дольше пары секунд:

— Да это самое мое большое желание — провести какое-то время с вами обоими и посмотреть, как резвятся телята.

Айяки поднял лук над головой и восторженно завопил, когда Мара, хлопнув в ладоши, приказала явившейся на зов служанке принести прогулочные туфли. Он так и светился счастьем.

— Хватит кричать, охотник, — сказала Мара сыну. — Забирай своих джоджан, отнеси их повару, а потом пойдем поглядим, что быстрее: две ноги или шесть?

Мальчик вприпрыжку помчался по дорожке; пара болтающихся птиц нелепо стукалась об его коленки. Когда он скрылся из виду, Кевин привлек к себе Мару и поцеловал ее:

— Ты чем-то огорчена?

Неприятно пораженная тем, что он с такой легкостью читает в ее душе, Мара ограничилась одной новостью:

— Дед моего Айяки болен. Это меня тревожит.

Кевин пригладил прядь, выбившуюся у нее из прически.

— Болен? Его недуг грозит чем-нибудь серьезным?

— Кажется, нет.

Однако лицо у нее оставалось хмурым. У Кевина больно сжалось сердце. Забота о безопасности ее наследника лежала на поверхности; но под ней скрывалось зыбкое болото накопившихся горестей, которых оба они не хотели касаться. Он знал: в один прекрасный день она должна будет выйти замуж, но этот день пока еще не наступил.

— Отложи тревоги хотя бы на сегодня, — мягко сказал он. — Ты заслужила право провести несколько часов так, как захочешь сама, а твоему мальчику недолго удастся наслаждаться беззаботным детством, если его мама не сможет выкроить время, чтобы поиграть с ним.

Мара слабо улыбнулась.

— Мне еще надо нагулять аппетит, — призналась она. — Иначе большой кусок джоджаны, добытый с таким трудом, пойдет на корм джайгам вместе с прочими объедками.

Глава 5. БЕСПОКОЙСТВО

Сквозь раздвинутые створки двери Мара следила за приближением молодого посыльного, который возвращался с далекого Имперского тракта. Красная повязка на голове юноши говорила о принадлежности к гильдии курьеров. Хотя гильдии не обладали таким могуществом, как знатные семьи, они все же пользовались достаточным влиянием, чтобы обеспечить своим членам беспрепятственное передвижение по всей Империи.

172