Слуга Империи - Страница 35


К оглавлению

35

— Мы, случаем, раньше не встречались? — спросил он, принимая ушат от сквайра.

Лори многозначительно пожал плечами, но отвечал вполне охотно:

— Все может быть. Куда меня только не забрасывала судьба! Ведь я — странствующий менестрель. Бывал я и в Занне, мне доводилось петь даже в замке у барона! — Тут он осекся и сощурил глаза. — Святые угодники, да ведь ты баронский сын…

— Молчок, — оборвал его Кевин и огляделся по сторонам. — Если кто-нибудь прознает — мне конец. Офицерам здесь нет пощады.

У земляков был изможденный, истерзанный вид. Кевин спросил, как сложилась их судьба в Келеване. Однако невысокий раб с перевязанной рукой оказался не расположен к откровенности. Он пристально посмотрел на Кевина и произнес:

— Ты быстро смекнул, что к чему. Я сам — сквайр; если бы враги проведали, что я принадлежу к знати, меня бы прикончили в первый же день. Но я сказал, что служил герцогу, и они меня приняли за простолюдина. — Он огляделся; вокруг были только акомские рабы. — Ты, Кевин, похоже, попал в плен совсем недавно. Не забывай: хозяева-цурани могут прихлопнуть тебя как муху. Для них ты — раб, существо без души и чести. Так что будь осторожен: твоя судьба в одночасье может перемениться.

— Чтоб им пусто было, — вполголоса сказал Кевин. — Кстати, могу ли я за беспорочную службу потребовать себе наложницу?

Лори вытаращил глаза, а потом расхохотался, да так, что привлек внимание солдат Шиндзаваи. Оба мидкемийца, сидевших на повозке, тотчас изобразили полное равнодушие. Но стоило солдатам отвернуться, как разговор возобновился. Лори со вздохом заметил:

— Как я погляжу, у тебя еще не отбили охоту шутить.

На что Кевин откликнулся:

— Кто не шутит, тот скорее помрет.

— Что верно, то верно.

Второй раб взглянул на Лори со смешанным выражением укоризны и благодарности.

— Этот дуралей меня спас, а сам едва не поплатился жизнью. Молодой родич Шиндзаваи был тогда… — Он сбился и помрачнел. — Из тех, кого взяли в плен вместе со мной, не осталось в живых ни единой души. Вот так-то, Кевин. Надо приспосабливаться. У цурани есть такое понятие «уал» — это место внутри человека, где до него никто не может дотянуться. — Он коснулся рукой груди Кевина. — Вот здесь. Привыкай жить внутри себя, а заодно учись существовать рядом с ними.

Кевин согласно кивнул. Почувствовав спиной взгляд Джайкена, он подхватил ушат и не без сожаления перешел к следующей повозке, кивнув на прощание новым знакомцам. Он решил ближе к ночи улизнуть в барак и продолжить начатый разговор — слишком сильна была тоска по дому.

Но к вечеру работы прибавилось. Он уже падал с ног от усталости, когда его загнали в господский дом и впихнули в отведенную для него каморку. В коридоре стоял стражник; нечего было и думать тайком прокрасться в барак.

Он с завистью подумал, что его товарищи смогут вести разговоры с этими двумя островитянами хоть всю ночь напролет. Потом ему, конечно, передадут их рассказы — Патрик или кто-нибудь другой, — но дружескую беседу ничем не заменишь. Подсунув под голову тощую подушку, Кевин отчаянно шептал:

— Будь ты проклята, гадина! Будь ты проклята!

Глава 6. ЗАТИШЬЕ

Сезон дождей миновал. Дни стали длиннее, чаще налетали пыльные ветры, под палящим солнцем уже выгорела трава вокруг поместья Минванаби. Прежде в такую погоду правитель Десио старался без нужды не выходить из дому, но нынче то и дело изменял этому правилу. Он не мог налюбоваться двоюродным братом.

Тасайо был удостоен должности старшего советника, но ежедневно продолжал оттачивать свое воинское искусство. Вот и сегодня, как только над озером рассеялся утренний туман, он легко поднялся на вершину холма, неся на плече лук и полный колчан. Вокруг уже были расставлены соломенные чучела-мишени. Не прошло и получаса, как они ощетинились стрелами, украшенными трехцветной лентой Тасайо: черная и оранжевая полосы дома Минванаби, прорезанные красным клином в честь бога Туракаму.

Подойдя поближе, Десио наблюдал, как оруженосец вытаскивает стрелы из мишеней. Тасайо давно заметил, кто направляется в его сторону, но повернулся только тогда, когда промедление могло бы показаться непочтительностью.

— Доброе утро, любезный кузен, — с поклоном произнес он.

Десио долго не мог отдышаться после крутого подъема. Утирая взмокший от пота лоб, он пожирал глазами своего родича, одетого в легкие кожаные латы с драгоценными железными накладками — военным трофеем из варварского мира. Из вежливости Тасайо протянул ему свой лук:

— Не желаешь ли поупражняться в меткости?

Правитель отрицательно помахал рукой. В это время к ним подошел оруженосец, сжимая в руках пучки стрел, и опустился на колени перед хозяином. Тасайо брал каждую стрелу за древко и одну за другой вонзал острием в песчаную почву.

— Что привело тебя сюда в столь ранний час, кузен?

Десио неотрывно смотрел, как у его ног растут ровные ряды стрел, словно это воины строились перед атакой.

— Бессонница, — бросил он в ответ.

— Вот как? — Тасайо начал новый ряд, выжидая, что за этим последует.

— Разве я могу спокойно спать, пока шпион Акомы разгуливает на свободе?

Тасайо натянул тетиву и почти не целясь выпустил стрелу. Описав дугу в прохладном утреннем воздухе, она впилась в намалеванное красным сердце соломенного чучела, стоявшего в отдалении.

— Мы установили, что шпионов — трое, — сообщил воин, словно о чем-то обыденном. — К тому же область поисков сузилась. Утечка сведений происходит из казармы, из зернохранилищ и, по-видимому, из кухни.

35